Канун Вальпургиевой ночи.

Таль извлёк из углей запечённую рыбу, осторожно попробовал, скривился. Опять забыл посолить! Впрочем, в этом есть и свои плюсы — не придётся выкидывать. Ларгет хорошо помнил, что было последний раз, когда он не забыл посолить еду. Нога, принадлежащая Лани, а ранее — местному гусю-неудачнику, полетела прямо в лицо Талю. Он, конечно, успел пригнуться, но всё равно, было обидно.

Таль аккуратно посолил, попробовал рыбу снова. Вот теперь приемлемо. Вообще-то, они с Лани готовили поочерёдно. У кого есть уважительная причина — может не готовить. Лень — причина уважительная.

Взгляд Ларгета скользнул по невысокой горе, возвышавшейся неподалёку. Бромберг, она же Плешивая. А завтра — как раз канун Вальпургиевой Ночи. Неплохо было бы заглянуть на шабаш. Ларгет однажды уже побывал на шабаше, зрелище впечатляло. Да, решено, они пойдут на праздник. Осталось только уговорить Лани и затащить туда варвара, предварительно связав и заткнув ему рот. Потому что иначе Нанок на шабаш нипочём не пойдёт.

Здоровенная чёрная птица спикировала сверху и попыталась отнять у Таля кусок рыбы.

— Не балуй, — строго сказал Ларгет, убирая рыбу подальше, а именно, в желу-док.

Птица хрипло каркнула, что Таль перевёл как «от нахала слышу».

— Получишь по шее, — предупредил он птицу.

Та поспешно отскочила в сторону, втянув голову в плечи. Выполнить обещание возможным не представлялось, и Ларгет решил вступить в переговоры.

— Тогда — по башке, — предложил он.

Птица быстро убрала голову под крыло, хитро поглядывая на него одним глазом.

— Ладно, ничего не получишь, — сдался Таль. — В том числе, и рыбы.

Птица хрипло каркнула, выражая своё несогласие.

— Деньги вперёд, — отрезал Ларгет. — Здесь в долг не верят. Тем более, всяким подозрительным птицам.