— Не по правилам! — возмущённо закричал рыцарь. Его голос из-под шлема звучал глухо, и эффект выступления терялся. — Вы, уважаемый, пользуетесь не конвенционным оружием!

— Чего? — возмутился варвар. — Некан… неквец… Ты как меня обозвал, сволочь?

— Камнями нельзя, — поспешно перевёл рыцарь.

— Камни — национальное оружие горцев Кассарада, — с гордостью поведал ему варвар.

Он метнул второй камень, но тот со звоном отскочил от щита.

— Ах так? — возмутился Нанок. — В железо обулся, думаешь, всё можно? Ну, подожди…

Он поднял здоровенный камень, едва ли не с Ларгета весом и, крякнув от натуги, запустил им в противника.

— Есть в тебе что-то от утки, — одобрил Таль.

Рыцарь не сумел устоять на ногах. Валун — тоже, но ему и не требовалось.

— Наша взяла! — взвыла Томагавка. — Добей его, а то сейчас встанет.

— Заткнись, — беззлобно сказал варвар и поставил ногу на грудь поверженного рыцаря. — Сдаёшься?

— Никогда, — гордо заявил тот. — Зачем мне жизнь, если честь безвозвратно потеряна?

— Чего он сказал-то? — растерянно спросил Нанок.

— Он выразил сомнения в правильности твоей сексуальной ориентации, — пояснил Таль.

— А ты чего сказал? — совершенно запутался варвар и переключился на рыцаря. — Сдавайся, дурень, ничего тебе не будет. А то убью на фиг.

— Лучше смерть, — напыщенно сказал рыцарь и попытался скрестить руки на груди.

— Не сдаётся, — обиженно пожаловался варвар.

— Пригрози помочиться на его щит с родовым гербом, — предложил Таль.

— Нет! — поспешно заявил рыцарь. — Я передумал. Сдаюсь на милость победителя и признаю себя Вашим пленником.

— Вот что бывает, когда варвар пытается строить из себя человека, — фыркнул Таль. — И зачем нам пленный, скажи на милость? Корми его, пои, охраняй — мороки сколько! Не мог сразу башку отрубить, как Томагавка советовала?